Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".
Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.
Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.
И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.
И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:
"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".
(Граф Рязанов по пути в Калифорнию на кораблях "Юнона" и "Авось" умудрился захватить Курильские острова, чем навсегда испортил русско-японские отношения)
- вспомните современные российские территории, спор о принадлежности которых не утихает уже много десятилетий
- вспомните первооткрывателя, который принёс России эти территории
- а теперь процитируйте хотя бы четыре строчки из песни, которая прославила этого путешественника в наши дни.
Отгадавшему от меня почёт и уважение)))
"Где здесь, в Москве, клуб", - спрашивает. Просто клуб, без уточнений. Типа, глядя на меня, и так понятно, о каком клубе идёт речь. К слову сказать, выглядел я вполне обычно, ничего примечательного - обтягивающие женские джинсы, не сильно обтягивающая голубенькая маечка без рукавов, на заднице голубой же свитер привязан, ну и башка крашеная. Ни чё особенного, короче.
"Какой клуб?" - это я дуру включил. "Мужской", "Не знаю", "Не местный?" (Ага, бля, сам ищу.) "Да". Потом подумал и говорит: "Со мной время провести не желаешь?" Я мило улыбнулся и сказал "Извините, я не такой."
Иду потом и думаю: "Дура я дура, сидел страдал, что ни денег, ни компании, а тут вдруг... Был бы он помоложе, да покрасивше...
Ладно, всё равно приятно погулял. Полчаса ещё. Пока дождь не полил.
Ночь безумными ветрами, разбудив деревьев кроны, ворвалась в уставший город злобно-чёрным покрывалом. Птицы, страх беды почуяв, трепеща под гневом бури на высоких парапетах жмутся перьями друг к другу и не смеют даже звуком возразить разгулу неба. Ветер, властью опьянённый, разразился страшным смехом и ударил молодецки в окна каменного замка, за широкими стенами скрыл который страсть другую - страсть любви сердец двух юных, наплевать сейчас которым на неистовство стихии.
Молодая Иоанна, дочь мятежного барона, руки милого Густаво ко груди своей прижала, как молитвенник на мессе, и пронзив Густаво взглядом, обратилась с речью страстной:
- О, прекрасный мой Густаво, рыцарь пламени и грома, не боявшийся во веки ни Христа, ни Вельзевула, и сражавший одним махом три десятка сарацинов, неужели, храбрый витязь, страх в глазах твоих я вижу? Где решимость, в власть которой отдала своё я сердце?
Ветер, в щелях завывавший, чуть притих, решив послушать, но не разобрав ни слова, песню грянул с новой силой.
Слёзы на щеках Густаво поразили Иоанну, ей не виделась доныне слабость грозного солдата, в воле каменной который убеждал её нередко.
- Луч мой счастья, Иоанна, дочь великого барона, как равнять сейчас ты можешь то что делал я с врагами, с тем ужасным назначеньем, что сейчас ты мне готовишь? Почему не можем просто вместе быть с тобой как прежде? Войны, жизнь мою наполнив, жизнь собою заслонили, лишь теперь понять пришлось мне что в другом бывает счастье!
Ветер вдруг расхохотался, будто слышал речь Густаво, и помчал кружить по замку, с стен срывая гобелены. Но за дверью мрачной кельи до него нет дела юным, свою бурю разразившим, двум пылающим созданьям.
- О, любимый мой Густаво. Глупый, глупый мой Густаво. Для побед бывает нужно принести большую жертву, королевские гамбиты мат врагу дают в два хода! Не предашь же ты то дело, за которое отдали жизнь свою родные братья?
И стеклом витражным ветер о холодный пол ударил подкрепить решимость чтобы в сердце храброго героя. И, подняв глаза, Густаво вытер слёзы, проклиная свою слабость от которой духи предков прогневились б, если б слышали хоть слово недостойной его речи. На лице холодный мрамор, так знакомый Иоанне, успокоил её душу, и, Густаво, не прощаясь, удалился в лапы ветра, что хозяином был ныне коридоров мрачных замка. Дверь стальная звонким лязгом затворила Иоанну, и она, встав на колени обратила мысли к небу...
* * *
..- Молодая Иоанна, дочь мятежного барона, обвиняется в измене, грабежах, убийствах также, и судом священным нашим за такие злодеянья будет предана немедля справедливому возмездью - обезглавливанию, дабы назиданье было прочим.
Зашумел народ у плахи, ибо знали, что весь город не поддерживал решенья в казни девы неповинной, чья вина лишь в том являлась, что была барона дочью, и попалась глупо в руки королевскому возмездью.
Палачей убили частью, частью сами отрешились грех невиданный на душу взять для алчного тирана. Кто ж нашёлся? Неужели чьи-то руки вдруг возьмутся над главою юной девы занести топор тяжёлый? Да, стоял слегка поодаль, за священника спиною некто, чьё лицо закрыто колпаком в кровавом цвете. Серых глаз железный холод через прорези на деву обратился беспристрастно. И дождавшись дозволенья исповедника седого, подтолкнул худое тело смелой дочери барона. Затаив дыханье люди, всё ещё глазам неверя, увидали чрез мгновенье брызги крови и скатилась голова той, что являлась самым чистым из созданий. Подхватив её за кудри предъявил толпе безмолвной тот кто, всё-таки решился на такое преступленье.
Но народ, до зрелищ жадный, не ответил ликованьем. Простояв в молчаньи долгом был разбужен громким криком, что заранее задуман был разжечь людское пламя:
- Смерть тирану! - и помчались как один все вон от плахи, в тот же миг расчистив площадь, ко дворцу, чтоб уничтожить власть жестокого злодея.
Так вот дева Иоанна, дочь мятежного барона, жертвой разожгла то пламя, что таилось слишком долго в нерешительном народе, разом увеличив в сотни силы яростных повстанцев...
Сняв колпак, Густаво вытер пот дрожащими руками, провожая хмурым взглядом горожан бежавших к замку.
- Вот и всё, - сказал он тихо голове любимой девы, и к губам её прижавшись, целовал их в раз последний...
1 Ангелу Ефесской церкви напиши: так говорит Держащий семь звезд в деснице Своей, Ходящий посреди семи золотых светильников:
Сегодня по плану верховая прогулка по залитым солнцем лугам. Если бы вы увидели эти места, то ни за что бы не поверили, что находитесь в царстве Люцифера. Хотя. Возможно, я сам придумал их только что, пытаясь вообразить древний Эфес, который накрывает чёрная туча христианских мозгодроблений… Блин, кто за язык тянул? Конечно, солнце на моих лугах немедленно скрылось за облаками, и сильный ветер ударил в лицо. Надо контролировать мысли. Не сложно, сложно не это. Сложно учиться всему одновременно. Вот вряд ли мне там понадобится конь, а на драконе сидят совершенно по другому, но Отец говорит, что я должен быть готов ко всему.
( Read more... )
Страшными масками
В душу крадётся туман.
Серыми тенями,
Рваными звеньями
Сердце сжимает капкан.
Синими ветрами,
Болью не спетою
В танго надежд светлый блик.
Не отцепляется,
В крылья вплетается
Красно-оранжевый крик.
Жёлтой неспешностью,
Вверх по кромешности
Режет струну ярый звон.
И замолкает вновь,
Вновь обретя любовь
Белый нечаянный стон.
Девочка милая...
Солнце, дай силы мне.
Только ни шагу назад.
Я не боюсь огня,
Пусть обожжёт меня
Глаз твоих сладостный яд...
...Вот ведь приснится бред-
Думал, тебя здесь нет.
Пялюсь теперь, чуть дыша.
Что-то мурчишь во сне,
Локтем в бок тычешь мне...
Чёрт, как же ты хороша!
1 Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну,
Подкинул папа Люцифер беллетристику! Я думал посмеяться, а оказалось не до смеха. Ни что, кроме ненависти к рабам, гордящимся своей безграничной тупостью и своим рабским положением, не посетило мою чёрную душу. Откровение, данное Богом Христу… Знал ли Яхве, что жалкие рабы его провозгласят богом того, кто был его голосом, а о нём забудут? Хотя алчный замысел его осуществился, тут расстраиваться ему не зачем. Через Ангела… Кто ж, интересно, залил глаза несчастному Иоанну? Проделка, более напоминает нашего Азазеля…
Продавец радуги
По улицам серого города шёл довольно странный для этой мрачной местности субъект. Яркие рыжие волосы торчали длинными космами из-под широкой зелёной шляпы, нелепая жёлтая куртка и столь же нелепые красные клетчатые штаны были слишком даже для клоуна. ( Read more... )
http://darkmeister.livejournal.com/1916
Все мои грубые и похабные перлы были безжалостно цензурированы (во слово придумал!), а то и вовсе уничтожены. Таковых перлов было - ни много ни мало - полтора, и светлая им память!
Завтра с утра длинный рассказ запостю. Правда-правда.
Привет всем бессовестным, которые добавляют меня в закладки не добавляя во френды. Читайте, пока не под замком)))
Чё ещё-то? Вроде всё пока.
Трулли, по последним данным штрафанули сильно. Жалко. Надеюсь, апелляция удачной будет.
Но самая большая радость - это возвращение Алексея Попова! Без него это вообще смысла почти не имело...
Кто о чём, а Дадддец ё...нулся)))
Кстати, прикол. Я некоторые рассказы печатаю на прозе.ру, в том числе и сочинение на тему осень. Теперь оно на всех сайтах со школьными сочинениями - прикиньте, кто-нибудь скопирует не глядя и заставит ребетёнка переписывать. Сколько я гениев рожу! Ведь ссылки на поисковики со всего постсоветского пространства)))
А хотите ещё историю мистическую? Просто чёто меня пропёрло осмысленную чушь писать. Несколько лет назад стою я на остановке Музучилище. Надо мне на Шлаково. Не рязанским объясню, что так можно доехать только одним троллейбусным маршрутом. Чёто долго ждал и решил ехать до библиотеки имени Горького - там возможностей добраться до места назначения гораздо больше. Вот сажусь в троллейбус на заднее сидение лицом к задней площадке. После следующей остановки встречаюсь глазами с девушкой лет на пять меня старше. Взглянув на меня она резко подошла и встала рядом, прям на ухо дышит. Чувство, что сейчас о чём-то спросит, но нет. Молчит. Ну я быстро перестал её замечать, целиком утонув в своих мыслях. Очнулся от её слов, не столько вопросительных, сколько утвердительных: "Вы выходите". С удивлением обнаруживаю, что троллейбус стоит на остановке Библиотека Горького, задняя дверь открыта, все, кому надо уже вошли и вышли. Чувство, что все ждут только меня. Сначала подумал, что не успеваю, но троллейбус продолжал стоять, и пробормотав "А, да...", я выскочил на улицу. Двери тут же закрылись и довольная собой девушка уселась на моё место.
Короче, я так понял, что она увидела по моим глазам, на какой остановке должно освободиться место и тут же взялась его караулить и, когда на означенной остановке я остался сидеть, решила мне напомнить...
- Просто, когда думают о тебе, на заборе рисуют сиськи.
- А когда пишут слово из трёх букв - думают о тебе?
Из разговора с офигенной девушкой.
Ваш Дима Лебедев)))
Ты как ангел прекрасен,
Сладострастен, как сон.
Твоих губ пьяной властью
Я навеки пленён
Твоих глаз океаны,
Твоих рук плутовство -
Сердца сладкая рана,
Грёз ночных колдовство
Наша страсть не порочна -
Кто любил, тот простит.
Я люблю тебя очень,
Милый мальчик Брэд Питт...
