Всё, не могу нормально говорить, слов нет.
Оле!!!
"Вы должны помнить, что к приходу мужа со службы - нужно готовиться ежедневно. Подготовьте детей, умойте их, причешите и переоденьте в чистую, нарядную одежду. Они должны построиться и приветствовать отца, когда он войдет в двери. Для такого случая, сами наденьте чистый передник и постарайтесь себя украсить - например, повяжите в волосы бант. В разговоры с мужем не вступайте, помните, как сильно он устал, и на что ему приходится идти каждодневно на службе, ради вас - молча накормите его, и, лишь после того, как он прочитает газету, вы можете попытаться с ним заговорить".
И оттуда же, из части "Советов для мужчин":
"После совершения интимного акта с женой, вы должны позволить ей пойти в ванную, но следовать за ней не нужно, дайте ей побыть одной. Возможно, она захочет поплакать. "
Ну что ты? Ты плачешь, милый? Не надо, прости меня, я расстроил тебя... Всё хорошо, я с тобой. Я защищу тебя... Господи, почему так тяжело сказке в этом мире...
Я добрый, весёлый, злой и грустный. Не могу точно сказать - мальчик я или девочка, потому что живу в Москве. Я люблю гулять, мёрзнуть и промачивать ноги. Истекаю при этом соплями и жалуюсь на жизнь. Курю много, но никак не могу дойти до того, чтобы меня вырвало.
Ещё я считаю себя писателем. Но ничего не пишу. Боюсь, что выяснится, что я зря так считаю.
Мечтаю победить ветряную мельницу. Но пока получаю лопостями по морде. Хотя лицо моё, за то, что я называю его мордой, пытается в меня плюнуть, но у него ничего не получается, и оно изрыгает проклятия в пространство.
Руки мои растут из задницы. При этом я многое умею, но делать такими руками что-либо мне очень лениво.
Больше всего на свете я люблю, когда любят меня. Ибо я бог и заповеди обязывают. И молнии по голове не приводят к смирению, а только раздражают.
У меня есть одно неоспоримое достоинство, ибо два достоинства - это уже мутация. А если говорить о рифмах, то в детстве я ходил на демонстрации, ради очередного значка. Потом одиноко стоял на улице, ожидая, когда взрослые в автобусе напьются и отвезут меня домой.
В восемь лет я свалил в овраг трактор.
Ещё пропустил пятнадцать голов в двух матчах.
В два с половиной согласился лечь на операционный стол за обещание показать мне Красную Шапочку. Очнулся без Красной Шапочки и аденоидов.
В школу я пошёл на год позже, и потом десять лет тоже постоянно опаздывал. За что уборщица произвела меня в директора. Это самое высокое карьерное достижение.
Как машина задавила мою собаку - я не видел. Поэтому, про собаку писать не буду. Зато на руках у меня умер один котёнок и один взрослый кот.
По окончании школы я жалел, что у меня нет знакомых врачей. Теперь думаю, что мир состоит целиком из них.
На море был один раз - оно мокрое.
Однажды на уроке физкультуры я влез на лыжах на горку. И лыжу сломал. Но решил, что не зря же я забарался, и скатился. Сломал ещё и руку.
Я не верю в лечение обливанием. Ибо однажды облился горячими щами и лечение продлилось на семь недель.
Когда в военном училище мы бегали строем, то попадавшуюся на пути лужу все перепрыгивали, а я прыгал прямо в неё двумя ногами. Но эти чёрствые люди не разделяли моего восторга и я из училища ушёл.
В детском саду меня пугал борщ, потому что, никогда не знаешь, что оттуда вынырнет.
Вчера напился и спал всего три часа, а с утра на работу.
Ещё вчера прочитал клёвую заметку Саши Злой ( vkontakte.ru/note41335290_9611063 )
и вдохновился.
И в очередной раз убедился, что я не писатель...
Утром два часа на работу, потом десять часов на работе, потом обратно...
Вот сижу один, грущу в пустой комнате...
Не подумайте, у меня много замечательных друзей. Просто так получилось...
Да и утром опять на работу...
"Где здесь, в Москве, клуб", - спрашивает. Просто клуб, без уточнений. Типа, глядя на меня, и так понятно, о каком клубе идёт речь. К слову сказать, выглядел я вполне обычно, ничего примечательного - обтягивающие женские джинсы, не сильно обтягивающая голубенькая маечка без рукавов, на заднице голубой же свитер привязан, ну и башка крашеная. Ни чё особенного, короче.
"Какой клуб?" - это я дуру включил. "Мужской", "Не знаю", "Не местный?" (Ага, бля, сам ищу.) "Да". Потом подумал и говорит: "Со мной время провести не желаешь?" Я мило улыбнулся и сказал "Извините, я не такой."
Иду потом и думаю: "Дура я дура, сидел страдал, что ни денег, ни компании, а тут вдруг... Был бы он помоложе, да покрасивше...
Ладно, всё равно приятно погулял. Полчаса ещё. Пока дождь не полил.
Ночь безумными ветрами, разбудив деревьев кроны, ворвалась в уставший город злобно-чёрным покрывалом. Птицы, страх беды почуяв, трепеща под гневом бури на высоких парапетах жмутся перьями друг к другу и не смеют даже звуком возразить разгулу неба. Ветер, властью опьянённый, разразился страшным смехом и ударил молодецки в окна каменного замка, за широкими стенами скрыл который страсть другую - страсть любви сердец двух юных, наплевать сейчас которым на неистовство стихии.
Молодая Иоанна, дочь мятежного барона, руки милого Густаво ко груди своей прижала, как молитвенник на мессе, и пронзив Густаво взглядом, обратилась с речью страстной:
- О, прекрасный мой Густаво, рыцарь пламени и грома, не боявшийся во веки ни Христа, ни Вельзевула, и сражавший одним махом три десятка сарацинов, неужели, храбрый витязь, страх в глазах твоих я вижу? Где решимость, в власть которой отдала своё я сердце?
Ветер, в щелях завывавший, чуть притих, решив послушать, но не разобрав ни слова, песню грянул с новой силой.
Слёзы на щеках Густаво поразили Иоанну, ей не виделась доныне слабость грозного солдата, в воле каменной который убеждал её нередко.
- Луч мой счастья, Иоанна, дочь великого барона, как равнять сейчас ты можешь то что делал я с врагами, с тем ужасным назначеньем, что сейчас ты мне готовишь? Почему не можем просто вместе быть с тобой как прежде? Войны, жизнь мою наполнив, жизнь собою заслонили, лишь теперь понять пришлось мне что в другом бывает счастье!
Ветер вдруг расхохотался, будто слышал речь Густаво, и помчал кружить по замку, с стен срывая гобелены. Но за дверью мрачной кельи до него нет дела юным, свою бурю разразившим, двум пылающим созданьям.
- О, любимый мой Густаво. Глупый, глупый мой Густаво. Для побед бывает нужно принести большую жертву, королевские гамбиты мат врагу дают в два хода! Не предашь же ты то дело, за которое отдали жизнь свою родные братья?
И стеклом витражным ветер о холодный пол ударил подкрепить решимость чтобы в сердце храброго героя. И, подняв глаза, Густаво вытер слёзы, проклиная свою слабость от которой духи предков прогневились б, если б слышали хоть слово недостойной его речи. На лице холодный мрамор, так знакомый Иоанне, успокоил её душу, и, Густаво, не прощаясь, удалился в лапы ветра, что хозяином был ныне коридоров мрачных замка. Дверь стальная звонким лязгом затворила Иоанну, и она, встав на колени обратила мысли к небу...
* * *
..- Молодая Иоанна, дочь мятежного барона, обвиняется в измене, грабежах, убийствах также, и судом священным нашим за такие злодеянья будет предана немедля справедливому возмездью - обезглавливанию, дабы назиданье было прочим.
Зашумел народ у плахи, ибо знали, что весь город не поддерживал решенья в казни девы неповинной, чья вина лишь в том являлась, что была барона дочью, и попалась глупо в руки королевскому возмездью.
Палачей убили частью, частью сами отрешились грех невиданный на душу взять для алчного тирана. Кто ж нашёлся? Неужели чьи-то руки вдруг возьмутся над главою юной девы занести топор тяжёлый? Да, стоял слегка поодаль, за священника спиною некто, чьё лицо закрыто колпаком в кровавом цвете. Серых глаз железный холод через прорези на деву обратился беспристрастно. И дождавшись дозволенья исповедника седого, подтолкнул худое тело смелой дочери барона. Затаив дыханье люди, всё ещё глазам неверя, увидали чрез мгновенье брызги крови и скатилась голова той, что являлась самым чистым из созданий. Подхватив её за кудри предъявил толпе безмолвной тот кто, всё-таки решился на такое преступленье.
Но народ, до зрелищ жадный, не ответил ликованьем. Простояв в молчаньи долгом был разбужен громким криком, что заранее задуман был разжечь людское пламя:
- Смерть тирану! - и помчались как один все вон от плахи, в тот же миг расчистив площадь, ко дворцу, чтоб уничтожить власть жестокого злодея.
Так вот дева Иоанна, дочь мятежного барона, жертвой разожгла то пламя, что таилось слишком долго в нерешительном народе, разом увеличив в сотни силы яростных повстанцев...
Сняв колпак, Густаво вытер пот дрожащими руками, провожая хмурым взглядом горожан бежавших к замку.
- Вот и всё, - сказал он тихо голове любимой девы, и к губам её прижавшись, целовал их в раз последний...
1 Ангелу Ефесской церкви напиши: так говорит Держащий семь звезд в деснице Своей, Ходящий посреди семи золотых светильников:
Сегодня по плану верховая прогулка по залитым солнцем лугам. Если бы вы увидели эти места, то ни за что бы не поверили, что находитесь в царстве Люцифера. Хотя. Возможно, я сам придумал их только что, пытаясь вообразить древний Эфес, который накрывает чёрная туча христианских мозгодроблений… Блин, кто за язык тянул? Конечно, солнце на моих лугах немедленно скрылось за облаками, и сильный ветер ударил в лицо. Надо контролировать мысли. Не сложно, сложно не это. Сложно учиться всему одновременно. Вот вряд ли мне там понадобится конь, а на драконе сидят совершенно по другому, но Отец говорит, что я должен быть готов ко всему.
( Read more... )
Страшными масками
В душу крадётся туман.
Серыми тенями,
Рваными звеньями
Сердце сжимает капкан.
Синими ветрами,
Болью не спетою
В танго надежд светлый блик.
Не отцепляется,
В крылья вплетается
Красно-оранжевый крик.
Жёлтой неспешностью,
Вверх по кромешности
Режет струну ярый звон.
И замолкает вновь,
Вновь обретя любовь
Белый нечаянный стон.
Девочка милая...
Солнце, дай силы мне.
Только ни шагу назад.
Я не боюсь огня,
Пусть обожжёт меня
Глаз твоих сладостный яд...
...Вот ведь приснится бред-
Думал, тебя здесь нет.
Пялюсь теперь, чуть дыша.
Что-то мурчишь во сне,
Локтем в бок тычешь мне...
Чёрт, как же ты хороша!
1 Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну,
Подкинул папа Люцифер беллетристику! Я думал посмеяться, а оказалось не до смеха. Ни что, кроме ненависти к рабам, гордящимся своей безграничной тупостью и своим рабским положением, не посетило мою чёрную душу. Откровение, данное Богом Христу… Знал ли Яхве, что жалкие рабы его провозгласят богом того, кто был его голосом, а о нём забудут? Хотя алчный замысел его осуществился, тут расстраиваться ему не зачем. Через Ангела… Кто ж, интересно, залил глаза несчастному Иоанну? Проделка, более напоминает нашего Азазеля…
Продавец радуги
По улицам серого города шёл довольно странный для этой мрачной местности субъект. Яркие рыжие волосы торчали длинными космами из-под широкой зелёной шляпы, нелепая жёлтая куртка и столь же нелепые красные клетчатые штаны были слишком даже для клоуна. ( Read more... )
http://darkmeister.livejournal.com/1916
Все мои грубые и похабные перлы были безжалостно цензурированы (во слово придумал!), а то и вовсе уничтожены. Таковых перлов было - ни много ни мало - полтора, и светлая им память!
Завтра с утра длинный рассказ запостю. Правда-правда.
Привет всем бессовестным, которые добавляют меня в закладки не добавляя во френды. Читайте, пока не под замком)))
Чё ещё-то? Вроде всё пока.
Трулли, по последним данным штрафанули сильно. Жалко. Надеюсь, апелляция удачной будет.
Но самая большая радость - это возвращение Алексея Попова! Без него это вообще смысла почти не имело...
Кто о чём, а Дадддец ё...нулся)))
